Межнациональная толерантность как ценность гражданского общества в социокультурном контексте. Что это - толерантность в межнациональных отношениях? Культура межнациональных отношений Толерантность в системе межнациональных отношений

Межнациональная толерантность как ценность гражданского общества в социокультурном контексте. Что это - толерантность в межнациональных отношениях? Культура межнациональных отношений Толерантность в системе межнациональных отношений

Этология термина «толерантность» восходит к латинскому глаголу tolero – «нести», «держать», «терпеть». Этот глагол применялся в тех случаях, когда было необходимо, «нести», «держать» в руках какую-нибудь вещь. При этом подразумевалось, что для держания и переноса этой вещи человек должен прилагать определенные усилия, страдать и терпеть. Однако широкое распространение термин «толерантность» получил в его английской интерпретации - tolerance – где народу с терпимостью он означает также «допускать».

В современной жизни понимание толерантности неоднозначно и неустойчиво, различно его понимание разными народами в зависимости от их исторического опыта. По этой причине понятие толерантности имеет довольно широкий диапазон интерпретации и выражает различные типы отношений и настроений. Так, в английском языке толерантность означает «готовность и способность без протеста воспринимать личность или вещь», во французском языке этот термин понимается как «уважение свободы другого его образа мысли, поведения, политических или религиозных взглядов». В китайском языке проявлять толерантность – значит «позволять, допускать, проявлять великодушие в отношении других».

В научной литературе толерантность рассматривается, прежде всего, как уважение и признание равенства, отказ от доминирования и насилия, признания многомерности и многообразия человеческой культуры, норм поведения, отказ от сведения этого многообразия к единообразию или преобладанию какой-либо одной точки зрения. В такой интерпретации толерантность означает признание прав другого, восприятия другого как себе равного, претендующего на понимание и сочувствие, готовность принять представителей других народов и культур такими, какие они есть, и взаимодействовать на основе согласия и уважения. Свое практическое выражение она находит выдержке, самообладание, способности длительное время выносить неблагоприятные воздействия.

Отечественные ученые (Г. Солдатаова, М. Поташник, Э. Соколова) также называют одним из важных качеств толерантности единство или открытость к другим людям. Г. Солдатова считает, что сущность толерантности заключается в признании единства и многообразия человечества, готовности признать других такими, какие они есть, и взаимодействовать с ними на основе согласия. Э. Соколова и М. Поташник подчеркивают роль совместного решения проблем и взаимодействия, основанного на желании оказать взаимную помощь друг к другу.



Многозначность понятия «толерантность» делает его довольно абстрактным и общим, мало доступным для строгого научного исследования, а также для разработки педагогических методик по формированию межэтнической толерантности. Поэтому целесообразно определить соответствующие критерии, показатели, которые позволяют более четко фиксировать исследуемое явление. К числу такого рода критериев относится:

Реальное равноправие между представителями различных народов (равный доступ к социальным благам для всех людей независимо от пола, расы, национальности, религии или принадлежности к какой-нибудь иной группе),

Взаимное уважение, доброжелательность и терпимое отношение всех членов того или иного общества к иным социальным культурным и другим людям;

Отказ от негативных стереотипов в области межэтнических и межрасовых отношение и в отношениях между полами.

Представленные критерии соответствуют модели либерального гражданского общества, которую в современной истории рассматривают как наиболее полное воплощение толерантности. В этой модели общество главным субъектом становится беспристрастное государство, гарантирующее право каждого гражданина вырабатывать и выражать свои убеждения. Позитивное отношение толерантности достигается через уяснения противоположности – интолерантности (нетерпимости). Она основывается на убеждении, что твоя группа, твоя система взглядов, твой образ жизни стоят выше остальных. Это непросто отсутствия чувства солидарности, это неприятие другого за то, что он выглядит иначе, думает иначе, поступает иначе. Нетерпимость ведет к господству и уничтожению, отказывает в праве на существование тому, кто придерживается иных взглядов. Нетерпимости ненавистны новшества, так как они отвергают привычные модели. Ее практическое проявление находится в широком диапазоне от обычной невежливости, пренебрежительного отношения к другим – до этнических чисток и геноцида, умышленного уничтожения людей.

Как бы не была сложна задача теоретического осмысления проблемы толерантности, ее практическая реализация требует еще больших усилий педагогов, психологов, социологов, этнологов и представителей других наук. Практика показывает, что в конфликтных ситуациях призывы к толерантности не дают желаемых результатов. Вместо бесплодных призывов необходимы меры, осуществление которых будет способствовать устранению высокомерного подхода в отношениях между народами и индивидами.

Толерантность – это фактор, стабилизирующий любое сообщество людей, направляющий отношения в обществе в мирное русло, связывающий индивидов с традициями. Нормами, культурой своего народа. Сегодня надо новое поколение к жизни в меняющихся условиях, необходима готовность к изменениям, что является сложной задачей. Решение данной задачи, по мнению Садохина А. П., следует начинать с подготовки кадров, ориентированных на воспитательную деятельность в духе толерантности. Учебные программы в области образования должны способствовать улучшению взаимопонимания, укреплению терпимости в отношениях, как между отдельными людьми, так и между различными группами. С этой целью следует ввести в программы курсов педагогики, психологии, культурологи и в другие науки, соответствующие темы по психологии толерантности.

Значение термина «этнос» неоднозначным. Российские этнологи и психологи рассматривают этнос как реальную социальную группу, сложившуюся в ходе исторического развития общества. В качестве этнокультурных характеристик могут выступать самые разные признаки: язык, ценности и нормы, историческая память, религия, представления о родной земле. Миф об общих предках, национальный характер, народное и профессиональное искусство.

Интерес к своим корням у отдельных людей и целых народов проявляется в самых разных формах: от попытки реанимировать старинные обычаи, фольклор до стремления создать или восстановит свою национальную государственность. Ранее этнокультура проявлялась и в быте, стиле ведения домашнего хозяйства, в одежде, утвари, в семейных отношениях.

Большое разнообразие национальных культур, учет их специфических особенностей, признание самобытности одних народов и подлинное уважение к духовным ценностям других народов – это духовно-нравственный компонент национальных отношений приобрел в настоящее время исключительное значение, ибо в нем проявляются как общечеловеческие, так и социально-классовые установки каждой национальной культуры. При этом речь идет не только о развитии и укреплении национальной культуры в рамках определенных национально-территориальных образований. Логика общественного развития проявляется в необходимости создания и национально-культурных объединений в рамках определенных крупных образований – городов, республик.

Именно культура, язык, обычаи и традиции народа хранят в себе в большей мере, ем другие сферы общественной жизни, национально-особенное, специфическое, присущее именно этой народности, этнической группе.

Этническая толерантность предполагает не просто принятие другого этноса таким, каким он есть, а избирательное отношение к этнодругому, к другому этносу и его представителям. Она предполагает:

· готовность к сотрудничеству, взаимовыгодному, взаимообязывающему партнерству но основе взаимоприемлемых ценностей;

· готовность к культурному взаимообмену и взаимообогащению;

· установку на взаимоуважительный диалог с целью достижения большего взаимопонимания.

Этническая толерантность, не безусловна, ее необходимо культировать. Хорошо известно, что для воспитания ненависти одного народа к другому большого ума не надо. Но это не идет на пользу какому-либо этносу. Этническая масса, проникнутая неприязнью, тем более ненавистью к другому народу, по-своему несчастна, она обездоливает себя в поликультурном человеческом сообществе.

Таким образом, понятие межэтническая толерантность имеет довольно широкий диапазон интерпретаций. Межэтническая толерантность предполагает принятие другого этноса таким, каким он есть, избирательное отношение к этнодругому и выражается в готовности к сотрудничеству, к культурному взаимообмену и взаимообогащению, в способности к взаимной эмпатии, в нейтрализации негативных комплексов в поведении этнодругого без унижения его личного и социального достоинства, в установке на взаимоуважительный диалог с целью достижения большего взаимопонимания.

Все знают, что означает слово «толерантность». И перевод, по сути, не нужен. Да, с латыни это "терпимость", и что? И так же всем все понятно. Возникает даже вопрос: "А зачем вообще вводить в язык лишнее слово?" Логично, когда заимствованные слова заполняют пустующую нишу. Нет понятия - нет и слова в языке. Появляется новое явление - появляется и слово, его определяющее. Если явление пришло из другой культуры, логично, что и определение будет оттуда же. Но если телевизора или компьютера в русскоязычной реальности не было, то терпимость ведь была! Так зачем новое слово?

Терпимость - это не толерантность

Дело в том, что семантически слова «толерантность» и «терпимость» разнятся довольно сильно. "Терпеть" в русском языке - это "преодолевать какие-то неприятные ощущения". «Не нравится, но терплю. Заставляю себя не обращать внимания на неприятности», - именно так можно передать ощущения человека, который проявляет терпимость.

Толерантность - это совсем другое. Это - не преодоление собственной неприязни и раздражения (хотя, конечно, первые шаги к истинной толерантности именно таковы). Принятие чужих традиций, чужого образа жизни как должное, четкое осознание того, что все люди разные и имеют полное право быть такими, - вот что означает слово «толерантность».

Человек терпимый всего лишь заставляет себя мириться с существованием чужих культурных норм, чужих традиций, чужого образа жизни. Человек толерантный воспринимает все это как единственно возможный порядок вещей. Фраза «мы все равны, мы - одно» ошибочна. Истина в том, что все мы разные - это-то и есть норма.

Свои и чужие

Прежде чем говорить о том, что такое толерантность в межнациональных отношениях, стоит вспомнить, что на определенном этапе развития каждое племя называло себя просто и незатейливо - «люди». То есть вот мы, собравшиеся здесь у костра, - люди. А кто там еще бродит вокруг, это еще разобраться надо. Ну и что, что две ноги, две руки и одна голова? Может, это обезьяна такая лысая? Мало ли. Говорит непонятно, наших богов не чтит, наших вождей не любит. Не похож он на человека, ох, не похож…

Римское слово «варвары» - это звукопередача невнятного бормотания. «Вар-вар-вар-вар». Лопочут не пойми что. Вот мы, римляне - люди, правильные люди, говорим понятно, на латыни. А эти… варвары, одним словом. И либо они станут нормальными людьми - заговорят на латыни и признают главенство Рима, либо…

Вероятно, и у гуннов была соответствующая доказательная база, построенная по тому же принципу.

Люди - это мы и те, кто похож на нас. А все остальные - чужаки, на которых никакие этические и правовые нормы не распространяются. Вот так и формировались нации и межнациональные отношения много-много сотен лет. Постепенно круг «людей» расширялся. Мы и наши соседи. Мы и наши союзники. Мы - христиане, или мы - иудаисты. Мы - белые люди. Но постоянно были те, кто за кругом, вне границ. Люди другой нации, другой веры, другого цвета кожи. Не такие. Другие.

Преображение картины мира

С одной стороны, это все же положительная динамика. Если круг «своих» расширяется, значит, культура межнациональных отношений пусть медленно, но растет. Если экстраполировать, можно прийти к выводу, что когда-то все станут «своими», а место плохих и чужих займут, скажем, инопланетяне. Или разумные дельфины - неважно.

С другой стороны, это очень и очень плохо. Потому что тенденции наглядно демонстрируют, что людям нужен кто-то чужой, просто как антитеза своего. Нужен кто-то, против кого можно дружить, забывая о мелких отличиях ради крупных.

О том, что такое толерантность в межнациональных отношениях, начали задумываться не так давно. Просто потому что еще в XIX веке рабство было явлением весьма распространенным, а аборигенов Австралии до 1967 года не учитывали при переписи населения, тем самым исключив из числа граждан. За редким исключением евреи в Российской империи не имели права покидать черту оседлости до 1917 года, а основанный во многом на культурных и религиозных противоречиях конфликт в Ирландии существует уже много десятков лет, то вспыхивая, то затухая. Поэтому международная дипломатия прошлого, конечно, была вполне терпима в рамках профессионализма, то есть дипломатична. Но это никоим образом не означало, что в задачу государства входило воспитание толерантных граждан. Отсутствие войны - уже мир, а основан ли он на доброжелательных чувствах к соседу или просто на осознании бесперспективности вооруженного конфликта, не так уж и важно.

Почему толерантность стала необходимостью?

Справедливости ради стоит заметить, что именно в ХХ веке возникла необходимость в толерантности. До этого жители отдельно взятой страны большей частью представляли собой культурный монолит. Британцы - это британцы, французы - это французы, японцы - это японцы. Чужаки - иноверцы, инородцы, пришлые - конечно, были везде, но их было мало. Этническая толерантность была не слишком актуальна просто потому, что те, на кого она должна была быть направлена, являлись исключительно малочисленной группой. Так, никого не волнуют случаи заболевания гриппом до тех пор, пока не вспыхнет эпидемия.

Только двадцатый век с его активной миграционной политикой, бесконечными войнами, приведшими к массовым переселениям, заставил людей задуматься о терпимости. Ну и, конечно, Вторая мировая война, наглядно всем продемонстрировавшая, что такое доминанта одной нации и межнациональные отношения, на этом построенные. Точнее, двадцатый век позволил взглянуть на ситуацию не со стороны облеченного бременем ответственности белого человека, а со стороны «второсортного экземпляра», подлежащего либо улучшению, либо уничтожению. Наглядность была исключительной. Фашизм с легкостью убедил всех в том, что расовые или религиозные предрассудки - это плохо, а межнациональная толерантность - хорошо. Потому что никто не гарантирует, что тот, кто только что был в роли облеченного правами и властью большинства, вдруг не окажется меньшинством со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Международное право

В двадцатом веке резко сократилось число людей, не понимающих, что такое толерантность в межнациональных отношениях. Она стала альтернативой религиозной, расовой, этнической и любой другой терпимости. Способность принимать чужую культуру, чужие традиции как должное, приспосабливаться к ним стала в определенном смысле залогом выживания. Потому что двадцатый век - не десятый, и на смену мечу и кинжалу давно пришли автоматическое оружие и взрывчатка.

То равенство, о котором философы твердили много веков, наконец-то было закреплено законодательно. Всеобщая декларация прав человека, подписанная в 1948 году, впервые сделала взаимное уважение не добровольным, а обязательным. В Преамбуле Устава ООН и в Декларации принципов толерантности ЮНЕСКО от 1995 года даны определения, озвучившие основные принципы толерантности. Сводятся они к довольно простому утверждению: все члены гражданского сообщества имеют право быть разными, и задача государства - это право обеспечивать.

Отсутствие толерантности в действии

Как следствие, все государства, подписавшие данные международные акты, обязаны законодательно закреплять подобные стандарты поведения. Это относится как к нормам уголовного и административного права, в которых должна быть прописана ответственность за нарушение чужих прав и свобод, так и к предписаниям образовательной или культурной сферы. Государство должно не только наказывать тех, кто стремится ограничить других в их национальном, культурном или религиозном самовыражении, но и воспитывать в людях терпимость и уважение, насаждать их в обществе всеми доступными средствами.

С этой точки зрения закрепившаяся в российских СМИ традиция использовать сомнительный термин «лицо кавказской национальности» - прямое нарушение норм межнациональной толерантности. Определять преступников, основываясь на их предположительной национальной принадлежности, в ситуации, когда это никак не связано собственно с составом преступления, - крайне некорректно. Тем более если нигде не звучит «лица славянской национальности», «лица германо-романской национальности», «лица латинской национальности». Если все приведенные выше определения даже звучат абсурдно, смешно и нелепо, то почему "лицо кавказской национальности" стало нормой? Ведь таким образом в сознании людей просто закрепляется устойчивая ассоциация: выходец с Кавказа - потенциальный преступник. И не имеет значения, что Кавказ большой и многонациональный, что население этой территории разнообразно и многочисленно. Там, как и везде, есть преступники, но там, как и везде, порядочных людей несоизмеримо больше. Стереотип создать легко, но трудно разрушить. Межнациональные отношения в России очень страдают от подобных необдуманных высказываний медийных персон.

Братские народы уже не такие и братские

Именно с подобными проявлениями формирования общественного мнения и должно бороться законодательство стран, ратифицировавших международные акты в этой области. Подача информации в прессе и на телевидении, уроки в школах, проведение различного рода мероприятий, посвященных пропаганде толерантности и взаимоуважения, - все это должно контролироваться государством. Альтернатива, увы, печальна. Гражданские возмущения, конфликты, рост ксенофобных настроений в обществе - с такими проявлениями бороться очень тяжело. Проще не допустить их сразу. Государство должно формировать общественное мнение, и тогда возникнут новые традиции и нормы поведения, которые будут негласно определять поступки граждан. Да, преступления на почве национальной или расовой нетерпимости - зло практически неизбежное. Но если преступники сталкиваются с всеобщим осуждением и презрением - это одно. А вот если встречают молчаливое понимание и одобрение, в крайнем случае равнодушие - совсем другое…

К сожалению, в настоящее время межнациональные отношения в России далеки от безоблачных. Раньше, во времена многонационального СССР, механизм госпропаганды работал именно на воспитание взаимоуважения, и акцент делался на том, что вне зависимости от национальной принадлежности все - граждане одной большой страны. Сейчас, к сожалению, уровень толерантности к представителям других наций сильно упал, поскольку этому аспекту воспитания уделяется мало внимания. А вот межнациональные различия в СМИ подчеркиваются достаточно остро. И можно только надеяться на то, что ситуация скоро изменится к лучшему.

Не все так радужно

Справедливости ради нужно заметить, что тот идеал взаимоуважения и взаимопонимания, к которому стремится современное культурное сообщество, имеет и довольно неприятные побочные эффекты. Толерантность - это, конечно, замечательно. Так же как и христианское непротивление. Можно подставлять щеки до бесконечности, если это соответствует принципам и моральным убеждениям. Но никто не гарантирует, что непротивленец останется жив. Потому что его система моральных ценностей включает в себя и гуманизм, и любовь к ближнему, и убежденность во всеобщем равенстве. Но кто сказал, что эти принципы будет разделять оппонент? Велика вероятность, что непротивленцу сначала хорошенько дадут по физиономии, а потом попросту оттолкнут в сторону. Никого он не переубедит и никого не перевоспитает - просто потому, что подобное поведение представителями другой культуры будет расцениваться не как исключительная красота души, а как банальная слабость. «Толерантность» - термин, далеко не везде и не всеми воспринимаемый в положительном ключе. Для многих это безволие, трусость, отсутствие жестких моральных принципов, за которые стоит бороться. В результате возникает ситуация, когда толерантность и терпимость проявляет только одна сторона. А вот вторая активно навязывает свои правила игры.

Толерантность и шовинизм

С подобной проблемой столкнулась современная Европа. Большое количество мигрантов с мусульманского Востока и из Африки привело к значительным культурным сдвигам. Сами переселенцы вовсе не стремятся ассимилироваться, что вполне понятно. Они живут так, как привыкли, так, как считают правильным. А толерантные европейцы, естественно, не могут их принуждать - ведь это нарушает права личности. Вроде бы поведение абсолютно корректное. Но возможна ли гармонизация межнациональных отношений в ситуации, когда диалога, по сути, нет? Есть монолог одной из сторон, той, которая не хочет ни слышать чужих аргументов, ни понимать их.

Уже сейчас многие европейцы жалуются на то, что приезжие не только не хотят вести себя «по-европейски». Они требуют, чтобы коренные жители соответствовали нормам и традициям, принятым на старой родине. То есть толерантные европейцы не могут навязать свои нормы и правила, но нетолерантные приезжие-то могут! И навязывают! Потому что их культура именно такое поведение считает единственно возможным и правильным. А единственный способ изменить подобные традиции - это ограничения в правах и свободах, принудительная ассимиляция, что несовместимо с философией взаимоуважения и свободы личности. Вот такой парадокс. Примеры толерантности такого рода довольно точно описываются детской шуткой «сначала съедим твое, а потом каждый свое».

Толерантность - не равно сервильность

К сожалению, следствием подобной ситуации является рост популярности фашистских движений. Желание оградить, сохранить свою культуру, защитить ее от чужого грубого вмешательства заставляет некоторых европейцев остро ощущать собственную национальную принадлежность. И выливается это уже в формы, далекие от цивилизованных.

Можно сказать, что волна межнациональных конфликтов, захлестнувшая Европу в последнее время, - как раз в определенном смысле следствие переизбытка толерантности. Потому что в определенный момент люди забывают, что такое толерантность в межнациональных отношениях, и перестают отличать ее от сервильности. Взаимоуважение - оно именно взаимно. Одностороннего взаимоуважения не бывает. И если одна из наций не желает считаться с традициями и нормами другой, то ни о какой толерантности и речи быть не может. Если этот факт игнорировать, конфликты неизбежны. И они будут намного более серьезными - просто потому, что будут проистекать вне правового поля. Возрождение экстремистских фашистских движений в Европе как симметричный ответ культурному дисбалансу, вызванному большим количеством приезжих, это со всей очевидностью доказывает. Как и каждая, даже самая чудесная и гуманная мера, толерантность хороша только в разумных пределах. Передозировка превращает лекарство в яд.

Все знают, что означает слово «толерантность». И перевод, по сути, не нужен. Да, с латыни это "терпимость", и что? И так же всем все понятно. Возникает даже вопрос: "А зачем вообще вводить в язык лишнее слово?" Логично, когда заполняют пустующую нишу. Нет понятия - нет и слова в языке. Появляется новое явление - появляется и слово, его определяющее. Если явление пришло из другой культуры, логично, что и определение будет оттуда же. Но если телевизора или компьютера в русскоязычной реальности не было, то терпимость ведь была! Так зачем новое слово?

Терпимость - это не толерантность

Дело в том, что семантически слова «толерантность» и «терпимость» разнятся довольно сильно. "Терпеть" в русском языке - это "преодолевать какие-то неприятные ощущения". «Не нравится, но терплю. Заставляю себя на неприятности», - именно так можно передать ощущения человека, который проявляет терпимость.

Толерантность - это совсем другое. Это - не преодоление собственной неприязни и раздражения (хотя, конечно, первые шаги к истинной толерантности именно таковы). Принятие чужих традиций, чужого образа жизни как должное, четкое осознание того, что все люди разные и имеют полное право быть такими, - вот что означает слово «толерантность».

Человек терпимый всего лишь заставляет себя мириться с существованием чужих чужих традиций, чужого образа жизни. Человек толерантный воспринимает все это как единственно возможный порядок вещей. Фраза «мы все равны, мы - одно» ошибочна. Истина в том, что все мы разные - это-то и есть норма.

Свои и чужие

Прежде чем говорить о том, что такое толерантность в межнациональных отношениях, стоит вспомнить, что на определенном этапе развития каждое племя называло себя просто и незатейливо - «люди». То есть вот мы, собравшиеся здесь у костра, - люди. А кто там еще бродит вокруг, это еще разобраться надо. Ну и что, что две ноги, две руки и одна голова? Может, это обезьяна такая лысая? Мало ли. Говорит непонятно, наших богов не чтит, наших вождей не любит. Не похож он на человека, ох, не похож…

Римское слово «варвары» - это звукопередача невнятного бормотания. «Вар-вар-вар-вар». Лопочут не пойми что. Вот мы, римляне - люди, правильные люди, говорим понятно, на латыни. А эти… варвары, одним словом. И либо они станут нормальными людьми - заговорят на латыни и признают главенство Рима, либо…

Вероятно, и у гуннов была соответствующая доказательная база, построенная по тому же принципу.

Люди - это мы и те, кто похож на нас. А все остальные - чужаки, на которых никакие этические и не распространяются. Вот так и формировались нации и межнациональные отношения много-много сотен лет. Постепенно круг «людей» расширялся. Мы и наши соседи. Мы и наши союзники. Мы - христиане, или мы - иудаисты. Мы - белые люди. Но постоянно были те, кто за кругом, вне границ. Люди другой нации, другой веры, другого цвета кожи. Не такие. Другие.

Преображение картины мира

С одной стороны, это все же положительная динамика. Если круг «своих» расширяется, значит, культура межнациональных отношений пусть медленно, но растет. Если экстраполировать, можно прийти к выводу, что когда-то все станут «своими», а место плохих и чужих займут, скажем, инопланетяне. Или разумные дельфины - неважно.

С другой стороны, это очень и очень плохо. Потому что тенденции наглядно демонстрируют, что людям нужен кто-то чужой, просто как антитеза своего. Нужен кто-то, против кого можно дружить, забывая о мелких отличиях ради крупных.

О том, что такое толерантность в межнациональных отношениях, начали задумываться не так давно. Просто потому что еще в XIX веке рабство было явлением весьма распространенным, а аборигенов Австралии до 1967 года не учитывали при переписи населения, тем самым исключив из числа граждан. За редким исключением евреи в Российской империи не имели права покидать черту оседлости до 1917 года, а основанный во многом на культурных и религиозных противоречиях конфликт в Ирландии существует уже много десятков лет, то вспыхивая, то затухая. Поэтому международная дипломатия прошлого, конечно, была вполне терпима в рамках профессионализма, то есть дипломатична. Но это никоим образом не означало, что в задачу государства входило воспитание толерантных граждан. Отсутствие войны - уже мир, а основан ли он на доброжелательных чувствах к соседу или просто на осознании бесперспективности вооруженного конфликта, не так уж и важно.

Почему толерантность стала необходимостью?

Справедливости ради стоит заметить, что именно в ХХ веке возникла необходимость в толерантности. До этого жители отдельно взятой страны большей частью представляли собой культурный монолит. Британцы - это британцы, французы - это французы, японцы - это японцы. Чужаки - иноверцы, инородцы, пришлые - конечно, были везде, но их было мало. Этническая толерантность была не слишком актуальна просто потому, что те, на кого она должна была быть направлена, являлись исключительно малочисленной группой. Так, никого не волнуют случаи заболевания гриппом до тех пор, пока не вспыхнет эпидемия.

Только двадцатый век с его активной миграционной политикой, бесконечными войнами, приведшими к массовым переселениям, заставил людей задуматься о терпимости. Ну и, конечно, Вторая мировая война, наглядно всем продемонстрировавшая, что такое доминанта одной нации и межнациональные отношения, на этом построенные. Точнее, двадцатый век позволил взглянуть на ситуацию не со стороны облеченного бременем ответственности белого человека, а со стороны «второсортного экземпляра», подлежащего либо улучшению, либо уничтожению. Наглядность была исключительной. Фашизм с легкостью убедил всех в том, что расовые или религиозные предрассудки - это плохо, а межнациональная толерантность - хорошо. Потому что никто не гарантирует, что тот, кто только что был в роли облеченного правами и властью большинства, вдруг не окажется меньшинством со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Международное право

В двадцатом веке резко сократилось число людей, не понимающих, что такое толерантность в межнациональных отношениях. Она стала альтернативой религиозной, расовой, этнической и любой другой терпимости. Способность принимать чужую культуру, чужие традиции как должное, приспосабливаться к ним стала в определенном смысле залогом выживания. Потому что двадцатый век - не десятый, и на смену мечу и кинжалу давно пришли автоматическое оружие и взрывчатка.

То равенство, о котором философы твердили много веков, наконец-то было закреплено законодательно. подписанная в 1948 году, впервые сделала взаимное уважение не добровольным, а обязательным. В Преамбуле Устава ООН и в Декларации принципов толерантности ЮНЕСКО от 1995 года даны определения, озвучившие основные принципы толерантности. Сводятся они к довольно простому утверждению: все члены гражданского сообщества имеют право быть разными, и задача государства - это право обеспечивать.

Отсутствие толерантности в действии

Как следствие, все государства, подписавшие данные обязаны законодательно закреплять подобные стандарты поведения. Это относится как к нормам уголовного и административного права, в которых должна быть прописана ответственность за нарушение чужих прав и свобод, так и к предписаниям образовательной или культурной сферы. Государство должно не только наказывать тех, кто стремится ограничить других в их национальном, культурном или религиозном самовыражении, но и воспитывать в людях терпимость и уважение, насаждать их в обществе всеми доступными средствами.

С этой точки зрения закрепившаяся в российских СМИ традиция использовать сомнительный термин «лицо кавказской национальности» - прямое нарушение норм межнациональной толерантности. Определять преступников, основываясь на их предположительной национальной принадлежности, в ситуации, когда это никак не связано собственно с составом преступления, - крайне некорректно. Тем более если нигде не звучит «лица славянской национальности», «лица германо-романской национальности», «лица латинской национальности». Если все приведенные выше определения даже звучат абсурдно, смешно и нелепо, то почему "лицо кавказской национальности" стало нормой? Ведь таким образом в сознании людей просто закрепляется устойчивая ассоциация: выходец с Кавказа - потенциальный преступник. И не имеет значения, что Кавказ большой и многонациональный, что население этой территории разнообразно и многочисленно. Там, как и везде, есть преступники, но там, как и везде, порядочных людей несоизмеримо больше. Стереотип создать легко, но трудно разрушить. Межнациональные отношения в России очень страдают от подобных необдуманных высказываний медийных персон.

Братские народы уже не такие и братские

Именно с подобными проявлениями формирования общественного мнения и должно бороться законодательство стран, ратифицировавших международные акты в этой области. Подача информации в прессе и на телевидении, уроки в школах, проведение различного рода мероприятий, посвященных пропаганде толерантности и взаимоуважения, - все это должно контролироваться государством. Альтернатива, увы, печальна. Гражданские возмущения, конфликты, рост ксенофобных настроений в обществе - с такими проявлениями бороться очень тяжело. Проще не допустить их сразу. Государство должно формировать общественное мнение, и тогда возникнут новые традиции и нормы поведения, которые будут негласно определять поступки граждан. Да, преступления на почве национальной или расовой нетерпимости - зло практически неизбежное. Но если преступники сталкиваются с всеобщим осуждением и презрением - это одно. А вот если встречают молчаливое понимание и одобрение, в крайнем случае равнодушие - совсем другое…

К сожалению, в настоящее время межнациональные отношения в России далеки от безоблачных. Раньше, во времена многонационального СССР, механизм госпропаганды работал именно на воспитание взаимоуважения, и акцент делался на том, что вне зависимости от национальной принадлежности все - граждане одной большой страны. Сейчас, к сожалению, уровень толерантности к представителям других наций сильно упал, поскольку этому аспекту воспитания уделяется мало внимания. А вот межнациональные различия в СМИ подчеркиваются достаточно остро. И можно только надеяться на то, что ситуация скоро изменится к лучшему.

Не все так радужно

Справедливости ради нужно заметить, что тот идеал взаимоуважения и взаимопонимания, к которому стремится современное культурное сообщество, имеет и довольно неприятные побочные эффекты. Толерантность - это, конечно, замечательно. Так же как и христианское непротивление. Можно подставлять щеки до бесконечности, если это соответствует принципам и моральным убеждениям. Но никто не гарантирует, что непротивленец останется жив. Потому что его система моральных ценностей включает в себя и гуманизм, и любовь к ближнему, и убежденность во всеобщем равенстве. Но кто сказал, что эти принципы будет разделять оппонент? Велика вероятность, что непротивленцу сначала хорошенько дадут по физиономии, а потом попросту оттолкнут в сторону. Никого он не переубедит и никого не перевоспитает - просто потому, что подобное поведение представителями другой культуры будет расцениваться не как исключительная красота души, а как банальная слабость. «Толерантность» - термин, далеко не везде и не всеми воспринимаемый в положительном ключе. Для многих это безволие, трусость, отсутствие жестких моральных принципов, за которые стоит бороться. В результате возникает ситуация, когда толерантность и терпимость проявляет только одна сторона. А вот вторая активно навязывает свои правила игры.

Толерантность и шовинизм

С подобной проблемой столкнулась современная Европа. Большое количество мигрантов с мусульманского Востока и из Африки привело к значительным культурным сдвигам. Сами переселенцы вовсе не стремятся ассимилироваться, что вполне понятно. Они живут так, как привыкли, так, как считают правильным. А толерантные европейцы, естественно, не могут их принуждать - ведь это нарушает права личности. Вроде бы поведение абсолютно корректное. Но возможна ли гармонизация межнациональных отношений в ситуации, когда диалога, по сути, нет? Есть монолог одной из сторон, той, которая не хочет ни слышать чужих аргументов, ни понимать их.

Уже сейчас многие европейцы жалуются на то, что приезжие не только не хотят вести себя «по-европейски». Они требуют, чтобы коренные жители соответствовали нормам и традициям, принятым на старой родине. То есть толерантные европейцы не могут навязать свои нормы и правила, но нетолерантные приезжие-то могут! И навязывают! Потому что их культура именно такое поведение считает единственно возможным и правильным. А единственный способ изменить подобные традиции - это ограничения в правах и свободах, принудительная ассимиляция, что несовместимо с философией взаимоуважения и свободы личности. Вот такой парадокс. Примеры толерантности такого рода довольно точно описываются детской шуткой «сначала съедим твое, а потом каждый свое».

Толерантность - не равно сервильность

К сожалению, следствием подобной ситуации является рост популярности фашистских движений. Желание оградить, сохранить свою культуру, защитить ее от чужого грубого вмешательства заставляет некоторых европейцев остро ощущать собственную национальную принадлежность. И выливается это уже в формы, далекие от цивилизованных.

Можно сказать, что волна захлестнувшая Европу в последнее время, - как раз в определенном смысле следствие переизбытка толерантности. Потому что в определенный момент люди забывают, что такое толерантность в межнациональных отношениях, и перестают отличать ее от сервильности. Взаимоуважение - оно именно взаимно. Одностороннего взаимоуважения не бывает. И если одна из наций не желает считаться с традициями и нормами другой, то ни о какой толерантности и речи быть не может. Если этот факт игнорировать, конфликты неизбежны. И они будут намного более серьезными - просто потому, что будут проистекать вне правового поля. Возрождение экстремистских фашистских движений в Европе как симметричный ответ культурному дисбалансу, вызванному большим количеством приезжих, это со всей очевидностью доказывает. Как и каждая, даже самая чудесная и гуманная мера, толерантность хороша только в разумных пределах. Передозировка превращает лекарство в яд.

В период активного формирования гражданского общества, тема толерантности становится актуальной, и приобретает особенный смысл, тем более в России, которая всегда являлась многонациональной, многоконфессиональной страной, с разнообразной культурой. Для современной России открытыми и острыми являются такие вопросы, как соблюдение прав человека; национальная терпимость и веротерпимость.

Толерантность, как многогранный феномен, исследуется в социологии, философии, психологии, политологии. В контексте политической философии, толерантность предстает как важный этический принцип доктрины либерализма, лежащего в основании современного гражданского общества. Кроме того, принцип толерантности является основной идеей такого политического института, как парламент; а также, с этико-правовой точки зрения, принцип толерантности формирует современную концепцию прав человека.

Рассмотрим, какие факторы влияют на уровень толерантности в современной России, на примере такого региона, как Тульская область.

Исторически, Тульская область является многонациональным регионом, однако преобладающее количество населения - русские. Согласно данным Тулаоблстата, из 1534147 человек, учитывавшихся при исследовании, на территории области в большинстве проживают русские (1462184 человек); украинцы (15027); армяне (9145); татары (7878); азербайджанцы (5629); цыгане (4043); белорусы (3645); немцы (2718). Весьма важно учитывать следующий факт: среди перечисленных национальных групп только русские открыто указали свою национальность (95 процентов из опрошенных); частично - украинцы, армяне и татары (по 1 проценту из опрошенных). Данные о большинстве населения, отказавшихся указать свою национальность, были установлены из административных источников.

Этому может быть два объяснения. Первое, то, что граждане других национальностей активно ассимилируются в русскую культуру, давно проживая на территории региона. Но, с другой стороны, это может быть и свидетельством низкой межнациональной толерантности, которая заставляет людей скрывать свое происхождение, называя себя русскими.

Межэтнические конфликты, в основании которых лежит отсутствие толерантности у конфликтующих сторон, могут быть спровоцированы таким фактором, как этносоциальная стратификация - закрепление престижных и социально значимых видов деятельности за определенными национальностями. На это напрямую указывается в принятой еще в 2001 году «Концепции безопасности» г. Тулы (прилож. к решению Тульской городской Думы от 23.05.2001 г. N 52/938, разд.3). Однако, приведенные выше данные о национальном составе региона показывают, что этнические группы достаточно малы и даже избегают собственной национальной идентификации. С другой стороны, потенциальные конфликты, с большей долей вероятности, могут вспыхнуть с представителями мусульманских общин: в Тульской области насчитывается около 100 000 мусульман, большую часть из которых представляют татары, являющиеся наиболее сплоченной этнической группой. Предотвращение возможных конфликтов заключается в поднятии культуры межнациональной толерантности, в чем могут сыграть значительную роль национально-культурные объединения. В Тульской области существуют следующие национально-культурные объединения:

1. Тульское региональное отделение Федеральной национально-культурной автономии азербайджанцев России (ТРО ФНКА АЗЕРОСС)

2. Общественная организация Тульский областной еврейский благотворительный Центр «Милосердие»

3. Еврейская национально-культурная автономия Тульской области

4. Тульская областная немецкая национально-культурная Автономия

5. Тульская областная общественная организация «Армянский культурный центр «Крунк» («Журавль»)

6. Некоммерческое партнерство «Дагестанская диаспора»

7. Тульское региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз грузин в России»

8. Тульская городская общественная организация «Вьетнамское землячество»

9. Тульская городская общественная организация «Грузинское землячество»

Нетерпимое отношение местного населения к гражданам иных национальностей зачастую зависит и от вовлеченности последних в криминальную деятельность. Мнения властей и населения в Тульской области, в этом смысле, совпадают: увеличение количества преступлений связывается с увеличением числа незаконных мигрантов на территории области. Губернатор

В.С. Груздев потребовал от руководства полиции обратить внимание на проблему преступности в мигрантской среде, а также поручил начальнику управления по развитию местного самоуправления аппарата администрации Тульской области Владимиру Лазуткину срочно предоставить контакты всех тульских диаспор и землячеств. Чтобы понять, насколько реальна эта опасность, обратимся к статистическим данным.

Так, в регионе, согласно статистическим данным января- сентября 2011 года, существенно увеличился поток мигрантов: по сравнению с тем же периодом 2010 года, прирост мигрантов составил 15, 7 процентов. В основном, это мигранты из стран бывшего СНГ (которых стало на 10,4 процента больше, чем в

2010 году).

Согласно данным по УВД Тульской области, на территории области за 2011 год увеличилось число преступлений, совершенных мигрантами: на 21 преступление, по сравнению с предыдущим годом. С другой стороны, по тем же данным, местное население стало относиться к мигрантам терпимее: против иностранцев было совершено за год 26 преступлений, что на 9 меньше, по сравнению с 2010 годом.

Несмотря на то, что проблема межнациональной толерантности в Тульской области стоит не так остро, как в некоторых других регионах, помимо профилактики возможных правонарушений, власти пытаются проводить политику воспитания толерантности. Так, комитет Тульской области по спорту и молодежной политике разработал учебный курс «Формирование установок толерантного сознания в молодежной среде», который предназначен для обучения руководителей и сотрудников федеральных, региональных и муниципальных органов власти, реализующих государственную и муниципальную молодежную политику. Целью этого курса является создание информационносетевого проекта технологического комплекса толерантности, в котором будут использоваться как теоретические научные разработки, касающиеся проблемы толерантности, так и практические проекты по развитию толерантного сознания (правовое консультирование и судебная защита жертв дискриминации; волонтерские кампании на уровне регионов и муниципалитетов, направленные на «минимизацию различий» между основной частью общества и социальными меньшинствами; информационное позиционирование и консультирование (пропаганда толерантного поведения); внедрение в массовое сознания дополнительной информации о проблеме и механизмах её возможного решения, активное обсуждение в Интернете). Особое место в рамках социально-политических проектов толерантности занимают программы взаимной адаптации мигрантов и «коренного» населения на основании когнитивных («узнавание» друг друга) и эмоционально-поведенческих подходов.

На примере Тульской области, можно сделать вывод, что формирование культуры межнациональной толерантности в России напрямую от специфики каждого региона, при анализе которой следует обращать внимание на следующие факторы:

1. Национальный состав населения региона

2. Национальная идентификация населения

3. Наличие и степень сплоченности национальных общин

4. Уровень межнациональной напряженности

5. Уровень этносоциальной стратификации

6. Динамика миграционных потоков

7. Уровень преступности среди мигрантов

8. Наличие межнациональных конфликтов

Любой конфликт проще предотвратить, чем устранять уже существующий, поэтому оптимальной профилактикой межнациональных конфликтов является воспитание толерантности, знание, понимание и уважение иной культуры.

Таким образом, концепция межнациональной толерантности связана как с идей гражданского равенства, так и с и идеей сохранения национальной идентичности. В современной России воспитание и формирование толерантности должно быть построено с учетом политических, культурных, социальных и национальных особенностей. Принцип толерантности является важнейшим фактором, объединяющим и формирующим гражданское общество.

Толерантность принадлежит к числу понятий, наиболее широко обсуждаемых как в научной литературе (причем во всех сферах гуманитарного знания), так и в сфере педагогической практики, методики. При этом понятие «толерантность» имеет достаточно древнюю историю. Здесь уместно вспомнить чрезвычайно поучительную историю легализации христианства. Одним из первых официальных юридических документов, посвященных толерантности, был, очевидно, «Толерантный эдикт» римского императора Галерия, изданный в 311 г. н. э. Видя, что побороть христиан «огнем и мечом» не удается, Галерий «был вынужден» издать этот документ, который предоставлял христианам определенную свободу в отправлении культа и предписывал проявлять к ним терпимость, т. е. относиться как к «неизбежному злу». Здесь закончилась подпольная история христианства и началась новая. В 313 г. императорами Ликинием и Константином (получившим затем титул «Великий») был издан знаменитый «Миланский эдикт», который уже узаконил христианство и, одновременно с ним, обозначил новый этап веротерпимости. Речь идет о гражданской свободе вероисповедания, о паритете религиозных учений. Наконец, наступил новый этап и с толерантностью было покончено: в 341 и 346 г.г. были изданы эдикты, запрещающие язычество, языческую религию. Возобладали интересы государства, видевшее в христианской церкви мощную идеологическую опору для управления обществом и стремление самой церкви «оградить» граждан от «ложных истин», направить их на «правильный» духовный, нравственный путь.

Религиозная нетерпимость обернулась для человечества многими бедами и кровопролитиями. Сегодня идея веротерпимости разделяется основными религиозными конфессиями. Более того, мусульманские историки и теоретики, например, даже претендуют на определенный исторический приоритет ислама в вопросах в вопросах веротерпимости, ссылаясь на то, что именно ислам первым провозгласил: «человеческие права и свободы не являются частью природного состояния человека, а дарованы человечеству самим Богом». Но история веротерпимости пока так и не написана, хотя, очевидно, содержит чрезвычайно много поучительного для современности и могла бы внести серьезные коррективы в современное понимание духовного и нравственного прогресса. Во всяком случае, именно в рамках идей веротермипости был поставлен один из самых острых, являющихся предметом и сегодняшних дискуссий, вопросов - о «границах» толерантности и нетерпимости (интолерантности), о связи проблем толерантности с вопросом о «правах личности».

Проблемы толерантности на протяжении веков обсуждались в русле философии. Здесь особое место занимает век Просвещения - XVIII век – существенный период для западно-европейского осмысления базовых проблем культуры и цивилизации. Обычно начало широких дискуссий о толерантности связывают с именем английского философа и политика Джона Локка, который в своих знаменитых «Письмах о терпимости», изданных в Лондоне в 1689 г. сформулировал ряд важнейших идей, не потерявших актуальности и сегодня. Во-первых, говоря о причинах волнений и войн, произошедших на почве религии, он утверждал, что их причиной была не неизбежная разница во взглядах, а « нежелание уважать чужие взгляды». Во-вторых, именно Дж. Локк остро поставил вопросы о границах между церковью и государством, о невмешательстве государства в частную жизнь граждан, о разделении личной и социальной ипостаси граждан.


Но мы не можем и не будем здесь рассматривать всю историю обсуждения вопроса о толерантности, а только подчеркнем, что эта история говорит о главном – проблемы толерантности относятся к числу основных, центральных для общества на всех этапах его исторического развития проблем, так как затрагивает базовую характеристику межличностного общения и социальной коммуникации. Это одна из «сквозных» проблем сознания и поведения человека в социуме. Более того, к началу XXI века значение толерантности еще более возросло в связи с нарастанием во всем мире проявлений нетерпимости, агрессивности, эскалацией многочисленных конфликтов на этнической и религиозной почве, появлением нового угрожающего фактора международной жизни – мирового терроризма.

К проблеме толерантности обратились практически все гуманитарные и социальные науки. Стало создаваться ощущение, что толерантность – панацея от всех бед человечества, но связь теории и практики в разработке проблем толерантности остается достаточно слабой. Кроме того, до сих пор отсутствует целостное, комплексное, метанаучное представление об этом феномене, который оказался «растасканным» по ведомствам разных областей знания, каждая из которых давала свое собственное его понимание, вырабатывала свою собственную методологию его исследования.

Нас прежде всего будет интересовать вопрос не о «ведомственных» интересах той или иной гуманитарной науки в отношении толерантности, а то, почему в любой классификации или типологии толерантности, которые почти безуспешно пытаются «охватить» все сферы проявления толерантности, обязательно присутствует проблематика толерантности межэтнической, межнациональной. Так, например, в одном из последних крупных исследований по толерантности психолог Г. Л. Бардиер рассматривает 10 видов толерантности. Это - межпоколенная, гендерная, межличностная, межэтническая, межкультурная, межконфессиональная, профессиональная, управленческая, социально-экономическая и политическая. При всей глубине проведенного в этой работе психологического анализа проблем толерантности, открытым остается вопрос об основе классификации толерантности, о «рядоположенности» выделенных типов. Это вопрос – не только теоретический, но и глубоко практический. Ранее, рассматривая проблему этничности, мы уже отмечали, что она затрагивает не отдельно взятую сферу личной или общественной жизни, а оказывается ее особой и достаточно специфической стороной, своеобразным «срезом». Это, возвращаясь к приведенной классификации, означает, что этнический аспект есть у всех выделенных типов толерантности, т. е. у всех видов отношений – и у межпоколенных, и у межполовых, и у межконфессиональных и т.д. Некоторые из них мы уже рассмотрели подробнее в нашем учебном пособии.

Соответственно, мы должны прийти к выводу, что этническая (национальная) толерантность это не отдельный вид толерантности, связанный с каким-то отдельным видом деятельности (видимо, этнической), а необходимая сторона любого вида толерантности. Это означает, кроме того, что нельзя отдельно и целенаправленно сформировать некую особую этническую толерантность безотносительно к другим ее видам. Речь должна идти о формировании, развитии некой универсальной, интегральной черты (свойства) сознания и поведения, которая проявляется и в межнациональном общении (или межэтнической коммуникации).

Причем наибольшая «яркость» проявлений здесь обнаруживается не в самой толерантности, а как раз в ее противоположности – интолерантности – речь идет о ксенофобии, расизме, национализме, этноцентризме, конкретные деятельностные проявления которых приводят к бедам и страданиям людей. Существует устойчивое мнение, что в этнорасовой дискриминации, основанной на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, нетерпимость в современном обществе выражается наиболее ярко.

То, что этническая толерантность / интолерантность столь значима говорит, очевидно, о том, что этничность затрагивает какие-то глубинные статусные основы личности, связанные с устойчивостью ее существования, связями и взаимодействиями на разных уровнях ее био – социо - духовной реальности.

Ранее, говоря о межэтнических конфликтах как столкновениях идентичностей, мы отмечали, что в случае столкновения систем ценностей конфликт становится практически неразрешимым. Базой для согласия, взаимодействия становится общечеловеческое измерение этнических ценностей. К числу таких общечеловеческих ценностей, очевидно, относится и толерантность, как способность принять различия, инаковость, непохожесть в качестве естественных свойств мира человеческих отношений. Это, на наш взгляд, можно считать общим, базовым определением толерантности.

Главное, очевидно, заключается в том, что формирование толерантности как миро - и человеко - отношения требует, очевидно, изменения менталитета или формирования нового менталитета. Но на самом деле эта новизна относительна. На наш взгляд, одно из самых глубоких обоснований природы и безальтернативности толерантности сформировалось, в процессе философского осмысления сущности национального характера и, точнее, русского национального характера. Речь идет о соборности. Эта категория, с которой традиционно связывают русскую ментальность, давно, увы, лишилась в многочисленных комментариях своего подлинного смысла, и приобрела в массовом сознании смысл синонима безликого коллективизма, массовидности. Этому в немалой степени содействовали и соответствующие формы коллективизма, насаждавшиеся в обществе, и пренебрежение глубокими традициями русской философской мысли, плохо вмещавшейся в рамки односторонне социально-классового понимания действительности, с лежащими в его основе представлениями об антагонистических, неразрешимых противоречиях.

В результате сформировалось такое понимание этой важнейшей для русской философии категории, которое скорее можно назвать «извращенной» соборностью и которое связано с представлением о «роевой» невыделенности «я».

Соборность на самом деле должна пониматься как «ансамбль индивидуальностей», как некая «полифония», по выражению М. М. Бахтина. И, возможно, именно у М. М. Бахтина – выдающегося отечественного мыслителя, в его «диалоговой концепции» личности мы находим наиболее глубокое обоснование толерантности (хотя он, очевидно, этот термин не употреблял), как внутреннего закона ее существования, бытия.

Речь идет по существу о гуманистическом неотрадиционализме позиции выдающегося ученого, противостоящем той западной тенденции понимания личности, которая характерна для современных постмодернистких, «деструктурирующих» и «деконструирущих» мир популярных философских концепций Р. Барта или Ж. Дерриды. Характерное для потсмодернизма представление об «уединенном сознании» обособляющегося человека, который обладает «собственной правдой» и «собственной логикой» в основе своей оказывается интолерантным.

В основе бахтинского персонализма – 3 основных важнейших момента. Во-первых, в отличие от вещи личность обладает внутренним пространством или «внутренней социальностью». Ядро личности невоспроизводимо (уникально) и неуничтожимо (принадлежит вечности). Личность это чистый смысл и как всякий смысл актуализируется, самоопределяется и самосраскрывается только при встрече с иным смыслом. Собственно для этого ей и нужна вещно-телесная сфера знакового материала, т. е. культура. Как писал М. М. Бахтин, «единая истина требует множественности сознаний…,она принципиально невместима в пределы одного сознания …, она, так сказать, по природе событийна и рождается в точке соприкосновения разных сознаний ». Во-вторых, здесь особого внимания заслуживает понятие «событийность». Это и историческая событийность, и «со-бытийность» (что находит отражение в этимологии этого слова), то есть «совместная» бытийность с «инаколичным», другим. Невозможно «стать собой», утверждал М. М. Бахтин «без другого». Соответственно, ничто другое и не может быть мыслимо без «отношения ко мне». В-третьих, мыслящее сознание понимается М. М. Бахтиным как неотъемлемая «ментальная» часть бытия в его истинности, нравственности и красоте. Поэтому эти ценности «не привносятся в мир субъектом "из себя", но и не имеют места в безсубъектном объективном наличии вещей. Они со-бытийны, конвергентны ». Речь идет о диалоговой взаимозависимости мышления, сопряженной со взаимной его ответственностью. Поэтому и в слове «сознание» заложен диалог – «со-знание», то есть совместное знание. Всякая мысль это ответ на другую мысль. Как отмечает В. И. Тюпа, «центральная проблема всего бахтинского творчества - проблема уединенного сознания, или, говоря точнее, проблема событийной неуединенности изнутри себя и "для себя" одинокого участника могучих коммуникативных процессов "малого" и "большого" времени культуры».

Это достаточно популярное изложение философской концепции М. М. Бахтина нам потребовалось для того, чтобы объяснить логику его понимания диалога как внутренней характеристики«со-бытия» (со-существования») и «со-знания» личности. Именно диалогичность («доминанта на другого», как сказал бы создатель теории доминанты Ухтомский) и является внутренней и не имеющей альтернативы ОСНОВОЙ толерантности личности, она лежит в основе и неупрощенно понимаемой соборности, как «полифонии», «ансамбля индивидуальностей».

Напомним, что именно на таком понимании диалогичности общения как «субъект-субъектной» связи, как взаимного «приобщения», отличающего общение от информационной в своей основе коммуникации, мы настаивали, раскрывая смысл развитой культуры межнационального общения.

Таким образом, получается, что толерантность заложена в самой природе личности, в частности, на одном из самых глубоких уровнях ее существования – этническом, связывающем ее с другими личностями в процессах «со-бытия» и «со-знания». И, наоборот, интолерантность оборачивается уходом от личности, от полноты ее существования и осуществления, от ее идентичности. Именно поэтому, как мы показали в предыдущем разделе нашего учебного пособия, ксенофобия связана с недостаточной самореализованностью, с проблемами самоидентификации, с недостаточной устойчивостью личности. Поэтому, на наш взгляд, формирование толерантности как формы или вида отношения к «другому» надо начинать «с себя», т. е. с нравственного, духовного воспитания себя, своей личности, с самоидентификации. В противном случае, борьба с интолерантностью будет носить чисто внешний, не затрагивающей существа характер, и потому будет неэффективной.

Но, разумеется, эта черта, это свойство сознания и поведения может быть конкретизировано, раскрыто и через другие понятия. Определенным толчком к активизации исследований в этом направлении послужила принятая 16 ноября 1995 г. на Генеральной конференции ЮНЕСКО «Декларация принципов толерантности». Рассмотрим данное здесь определении толерантности: « Толерантность означает уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявления человеческой индивидуальности. Ей способствуют знания, открытость, общение и свобода мысли, совести и убеждений. Толерантность – это гармония в многообразии. Это не только моральный долг, но и политическая и правовая потребность. Толерантность – это добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует замене культуры войны культурой мира ».

Обращает на себя внимание, что уже в первом же абзаце речь идет по существу об интересующем нас феномене «этнонациональной толерантности», так как именно на этничности строится прежде всего культурное многообразие мира, к уважению, принятию и правильному пониманию которого призывает Декларация, как и прав на индивидуальность самовыражения. Далее обратим внимание, что среди факторов, способствующих толерантности названы знания, открытость и общение, а также свобода мыслей, совести и убеждений. Кроме того, толерантность рассматривается как внутренняя потребность, а не только моральный долг. И, наконец, толерантности дается нравственная оценка как добродетели, т. е. одной из общечеловеческих ценностей.

Далее следует обратить внимание еще на два существенных акцента, сделанных в этом документе. Во-первых, на то, что толерантность – « не уступка, снисхождение или потворство », а «активное отношение, формируемое на основе признания универсальных прав и основных свобод человека ». Этим сразу же устанавливается паритетность толерантных отношений, равенство сторон и «снимается», на наш взгляд, «лингвистический» спор, можно ли на русский язык переводить толерантность как « терпимость ». Кроме того, ликвидируется содержащийся в другом переводе толерантности как «терпеливости» оттенок пассивности («Бог терпел и нам велел», гласит одна из «ментально-характерных» русских поговорок). В документе ЮНЕСКО речь идет о том, что в отечественной педагогической литературе получила не совсем благозвучное сокращение «АЖП» – активная жизненная позиция.

Во-вторых, здесь делается попытка обозначить границы толерантности: «Проявление толерантности, которая созвучна уважению прав человека, неозначает терпимого отношения к социальной несправедливости,отказа от своих или уступки чужим убеждениям. Это означает, чтокаждый свободен придерживаться своих убеждений и признает такое же право за другими.Это означает признание того, что люди по своей природе различаются по внешнему виду, положению, речи, поведению и ценностям, и обладают правом жить в мире и сохранять свою индивидуальность. Это также означает, что взгляды одного человека не могут быть навязаны другим».

Вот здесь, на наш взгляд, Декларация содержит элемент «абстрактного гуманизма». Именно в сфере этнонациональных отношений слишком часто «свобода придерживаться своих убеждений» не сопровождается «признанием такого же права за другим» (это «признание» не сопровождается в документе глаголом «должен»). Получается, что расист, нацист, ксенофоб обладает такой же свободой, что и его «жертвы», которые на самом деле оказываются не свободны «по определению». Свобода одного должна кончаться там, где начинается свобода другого. Здесь же «свобода» расиста оборачивается «не свободой» его жертвы…

В этом смысле, толерантность не следует понимать как абсолютную ценность. Так же как считать интолерантность – абсолютным злом. Как мы уже отмечали ранее, иногда для достижения толерантности иногда нужна «интолерантность к интолерантности». Кроме того, по мнению некоторых ученых,актуальной проблемойдальнейшего развития междисциплинарной теории толерантности и нахождения путей ее «прикладного» использования является задача разработка градаций иди степеней толерантности, находящихся между полюсами «толерантность/интолерантность». Это, безусловно, и вопрос педагогической практики, призванной, в частности, решать проблему «маршрута восхождения» личности по ступеням толерантности к ее наиболее полному воплощению.

Как отмечают некоторые отечественные исследователи, очень важным и во многом симптоматичным моментом в указанной Декларации ЮНЕСКО является содержащийся в ней новый момент: перенос акцента с образования, ранее всегда превалирующего в международных документах такого рода, на воспитание. Т. е. речь идет о преодолении односторонне когнитивного (познавательного - информационного) понимания содержания образования и недооценки ценностно-мотивационного его компонента, ранее в русле литерально-демократических идей часто ассоциировавшегося с идеологизацией образования, нарушением «свободы выбора» и т. д. Очевидно, что именно нарастание конфликтности в межэтнической и межконфессиональной сферах обострило проблему управления коммуникационными процессами через систему образования и воспитания.

В то же время, достижение толерантности в системе социальных и, в частности, межэтнических отношений, зависит от многих конкретно-исторических и социально-психологических факторов. Поэтому положения указанной Декларации ЮНЕСКО необходимо воспринимать «не как догму, а руководство к действию». В разных странах ситуация складывается иногда совершенно по разному. Проведя в 90-е годы исследования социально-идентификационных процессов на постсоветском пространстве, М. Н. Губогло пришел к выводу о том что для преодоления конфликтности, развития толерантности прежде всего необходимо выстро ить новую систему отношений с властью, основанную на доверительности и солидарности. Антипод доверительности – подозрительность, «служит, по выражению М. Н. Губогло, повивальной бабкой экстремизма». Неспособность российских властей в кризисный период 90-х защитить своих граждан притупила гражданскую идентичность, ослабила «чувство согражданства, межличностной и групповой доверительности и солидарности». Возникший в результате «идентификационный вакуум» стал заполняться «гипертрофированной этничностью или религиозностью, что ведет к поляризации и расколу российского общества». Приведенный нами ранее анализ ситуации в Чечне, ярко иллюстрирует этот вывод этносоциолога. Интолерантность здесь взаимосвязана с поляризацией, противопоставлением этнической и гражданской идентичности, конструированием этноконфессионального противостояния, попыткой использовать этнорегиональную идентичность в сепаратистских целях.

В упомянутом выше социально-психологическом исследовании Г. Л. Балдиер была выяснена зависимость уровня толерантности от других социальных факторов: профессиональной занятости (менее толерантны люди жестко технологизированных профессий); региона проживания (в «горячих точках» уровень толерантности и неопределенности ниже) и ступени социализации, на которой находятся представители группы (взрослые люди имеют больше оснований для проявления толерантности, чем студенты и старшеклассники).

Огромную роль в формировании межэтнической толерантности играют средства массовой информации. От дозировки информации и ее ценностного акцентуирования в значительной степени зависит атмосфера толерантности в обществе. В начале нового столетия в России было проведено значительное число исследований, посвященных этому вопросу. Но это –тема специального большого исследования, выходящего за рамки данного учебного пособия.